Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
 
Реклама
Реклама
Реклама



Г.В. Гудков: Заместитель председателя Комитета ГД по безопасности


МВД РФ: реформа или ребрендинг?



Мне часто говорят – коллеги, журналисты и помощники, что мое видение реформы МВД необходимо изложить в некоей общей статье, потому что разрозненные комментарии и интервью не дают общего представления о том, как я отношусь к этому, без сомнений, важному событию в истории страны. Так вот: если формулировать мое отношение коротко, никакой реформы нет и, похоже, не будет. Потому что в том виде, в котором законопроект «О полиции» пришел в Государственную Думу, он не просто ничего не изменит в существующей бюрократической и насквозь коррумпированной структуре правоохранения, но закрепит и усугубит большинство коррупциогенных норм, которые уже есть в действующем законе.

 

Такая милиция нам не нужна

 

То, что эффективность правоохранительной системы в России сегодня оставляет желать лучшего, – ни для кого не секрет. Тех, кто в этом сомневался, думаю, убедили Кущевская, Гусь-Хрустальный и Алексей Дымовский с Екатериной Рогоза. Причины неэффективности кроются в том, что институт правоохраны с самого начала выбрал неправильный путь развития – экстенсивный вместо интенсивного. Поясню: интенсивный предполагает сокращение численности в пользу повышения эффективности, внедрение новых методик и технологий, внутренний рост. Экстенсивный путь – это рост внешний, он происходит путем увеличения численности и занимаемого места.

           
Начиная с 1990-х годов в России строится очень жизнеспособная, но в то же время опасная модель общества – бюрократическое государство. Самый близкий аналог такого строя – раковая опухоль, которая обладает фантастическими регенеративными функциями, но существует за счет пожирания клеток. Каждый чиновник заинтересован в раздувании своего аппарата, функций и сферы деятельности. Выбивая их, он автоматически повышает собственный статус. Залог успешного функционирования системы – имитация деятельности, потому что любая реальная работа сразу сведет на нет «выбитую» из руководства необходимость в огромном штате. В результате армия чиновников непрерывно растет, а КПД падает. Ситуация в милиции полностью укладывается в общую схему. Масштабы бюрократии в правоохранительных органах сегодня поистине невероятны: такого количества ненужных людей, бумаг и функций в стране не было никогда.

           
Если мы сегодня возьмем всю систему правоохранительных органов, получится настоящая армия: 1,380 млн. сотрудников МВД России, 400 с лишним тысяч – МЧС России с пожарными, 430 тыс. сотрудников Главного управления исполнения наказаний, примерно 60–70 тыс. человек в ФСБ России (это без пограничников), 80 тыс. прокурорских работников. Следственные подразделения – еще 20 тыс. И это не считая ФСКН России, службы судебных приставов – вся эта армада, больше 2,5 млн. человек, якобы работает на то, чтобы в стране был порядок и безопасность. При этом нет ни первого, ни второго.

          
Характерно, что будущие полицейские жалуются на собственную работу. Люди, которые обязаны обеспечивать нашу с вами безопасность, получают копейки. Они совершенно не защищены социально, например даже в Москве на уровне патрульных есть серьезные перебои с поставкой формы.


Бесспорно, есть небольшая каста правоохранителей с хорошими зарплатами: это сотрудники центральных аппаратов МВД и ФСБ, судьи и некоторые работники прокуратуры. Но общий уровень остается неизменно низким. Возникает закономерный вопрос – можем ли мы, налогоплательщики, потянуть всю эту армию? Ответ просчитывается довольно легко: пусть средняя зарплата сотрудника будет 30 тыс. рублей. Допустим, 2,5 млн. человек будут получать такую зарплату в течение года, значит, только зарплата нагрузит бюджет почти на 1 трлн. рублей. А если к этому добавить сопутствующие расходы, технику и даже ту жалкую «социалку», которая есть, получится совершенно неподъемная для государства сумма, которая превзойдет бюджет армии – вместе с самолетами, танками, учениями, дорогими полетами и всем прочим.

           
Из чего следует совершенно очевидный вывод: содержание милиции в ее сегодняшнем виде – это тупиковый путь, сверхзатратный и крайне неэффективный. А значит, структуру надо полностью реформировать. Но тот вариант, который сегодня предложило МВД, – это не реформа, а, скорее, закрепление статус-кво.

 

Сокращение, стимулирование, контроль

 

Если говорить о реальном, а не о декларативном реформировании милиции, то начинать стоит с тех людей, которые будут эту реформу разрабатывать. Разумеется, в разработке должны принимать участие сами сотрудники министерства, но не стоит их делать авторами проекта. Поручить реформу любого ведомства самому ведомству – значит со стопроцентной вероятностью ее утопить. Мы видим это на примере административной реформы, монетизации льгот, выборности мэров. Они были поручены объектам реформирования, и обе были благополучно провалены, потому что сегодняшняя бюрократия – это тормоз, а не проводник любых конструктивных изменений. Первый шаг в нужную сторону – это создание высокопрофессиональной, квалифицированной группы, которая способна выработать план реформы. Такие группы можно создать только при высшем политическом руководстве страны. Ничего подобного создано не было, хотя вопрос поднимался на самом высоком уровне. А ведь если бы такая независимая экспертная группа была создана, то она, будучи экспертной и независимой, совершенно четко определила бы конкретный план предстоящей реформы.


Во-первых, имеет смысл четко определить функционал полиции. Сегодня милиция слишком часто занимается вещами, которыми не следовало бы. Совершенно непонятно, с какой целью милицейские авторы «закона о полиции» планируют взять на себя обеспечение безопасности дорожного движения. Это, вообще-то, сфера компетенции правительства. Хотя я вполне допускаю, что амбициозные чины МВД планируют выращивать в своих рядах специалистов по логистике, дорожному строительству и архитектуре. А заодно квалифицированных специалистов по аттестациям, сертификациям и лицензированию, то есть тем вещам, которые в нормальных, цивилизованных странах зачастую вообще отданы на откуп частным коммерческим фирмам. Но, похоже, наше Министерство внутренних дел не очень хочет заниматься своей непосредственной работой, предпочитая «хлебные» согласовательные, разрешительные и контрольные функции. При таком раскладе все заявления о борьбе с коррупцией в рядах правоохранителей начинают выглядеть просто смешно.

           
Милиции необходимо оставить только то, что относится непосредственно к борьбе с преступностью. Сейчас у нее есть огромное количество хозяйственных, административных и откровенно коммерческих функций и полномочий – проверка предприятий, административно-хозяйственная деятельность. На практике это не приводит ни к чему, кроме повышения уровня коррупции. Раньше львиная доля информации добывалась путем оперативной и агентурной работы, а гласная проверка была завершающей фазой, расшифровкой интереса к той или иной деятельности. Потому что гласная проверка приводит к тому, что объект интереса сворачивает нелегальный бизнес и спокойно уходит на дно. Лишние функции мешают сосредоточиться на выявлении и пресечении преступлений, то есть на том, что является главной и единственной задачей милиционеров.

           
Во-вторых, бесспорна необходимость серьезного сокращения штатов. Сегодня большинство функций органов правопорядка дублируются и пересекаются между двумя, тремя и более ведомствами. ФСБ отвечает в целом за борьбу с экстремизмом и терроризмом. Аналогичные структуры есть у МВД, например центр «Э», который выполняет схожие задачи. Практически в любом направлении – будь то миграционная политика, ГИБДД, общественная безопасность, оборот наркотиков – пересекаются интересы почти всех служб. Все это говорит о том, что взаимодействие между структурами организовано крайне неэффективно, а аппарат при этом фантастически перегружен. Бесчисленные штабы, аналитические управления, информационные отделения, отделы и подотделы – аппарат раздут до такой степени, что работать там, где нужно, просто невозможно. В результате мы имеем серьезный перекос в соотношении «милиционер на количество гражданских». У нас оно примерно 1 : 100. В Европе эта пропорция может составлять 1 : 1000. Следовательно, численность состава МВД в разы больше, чем нужно. Необходим оптимальный расчет нагрузки, и реформа должна быть, в первую очередь направлена на в сокращение избыточных и пересекающихся параллельных функций.

           
В СССР, кстати, штат центрального аппарата МВД составлял 3,5 тыс. человек. Сегодня эта цифра превысила 20 тыс., и это при том, что территория страны стала в 1,5 раза меньше. Президент поручил сократить эту численность вдвое, то есть в центральном аппарате по-прежнему будет почти в 3 раза больше людей, чем нужно для курирования 1/6 части суши. Я уже не говорю о количестве генеральских должностей с водителями, машинами, кабинетами, секретаршами и прочими нехитрыми благами. Число генералов выросло в десятки раз, но на общем фоне раздувания аппарата это не так заметно. Итак, избыточные функции сокращаем. Стоит оговориться, что это нужно делать, не трогая ничего серьезного, жизненно важного для структуры, иначе потом будем долго расплачиваться.

           
И, возможно, главное – четкое определение ответственности. Сегодня МВД перегружено гигантским количеством бюрократов, которые размывают ее границы. В итоге ответственность размыта между федеральными округами, региональными управлениями, местными, муниципальными, самый яркий пример – в Кущевке. Кто должен отвечать – окружное управление или краевое? Почему управление по ЮФО выпало из зоны ответственности? Зачем оно тогда вообще нужно? Сегодня от опера или участкового до начальства – пять-шесть-восемь инстанций. Такая работа не может быть эффективной.

           
В той редакции закона «О полиции», которая пришла в Госдуму, число избыточных функций милиции только увеличилось, а значит, понадобится снова увеличивать штат. А численность надо радикально сокращать. Из управленческого вспомогательного звена нужно вымести весь офисный планктон, который там развелся в гигантском количестве.

           
Необходимо пересмотреть денежные оклады и соцпакет, причем отправить на это все сэкономленные от сокращения деньги. А денег получится более, чем достаточно: уменьшение численности вдвое даст четырехкратное увеличение бюджета ведомств, и это совершенно логично, потому что содержание – это не только зарплата. Это еще и транспорт, связь, медицина, форма, офисные помещения, оргтехника. Если все посчитать, будет гораздо больше, чем просто содержание работника. Сокращение должно резко увеличить жалованье тем, кто остается. Зарплата должна стать такой, чтобы сотрудник сам не хотел создавать компрометирующую ситуацию. В этом смысле очень интересен западный опыт – там оклад офицера имеет тенденцию к постоянному росту, и чем дольше он работает, тем большее количество благ он получает и, соответственно, в случае чего рискует потерять.

           
Залогом успешной реформы должна стать жесткая чистка кадров. Сегодня наши доблестные правоохранители арестовываются целыми отделениями. Самостоятельно провести нормальную чистку кадров МВД не в состоянии, а значит, надо создавать комиссии, которые, начиная с муниципального и до федерального уровня, будут контролировать перемещение и назначение кадров. Кончено, здесь тоже необходимо участие самих сотрудников МВД. Но, кроме них, в таких комиссиях должны состоять депутаты местных органов власти, представители гражданских институтов, представители прессы, специализирующиеся на расследованиях, которые знают, кто как работает. И именно они должны определять судьбу милицейской номенклатуры. Выборность шерифов в Америке – норма, которая создает баланс в системе правоохраны на протяжении последних 150 лет. Кадровый контроль – это неотъемлемая и важная задача, которая в нынешнем варианте реформы не решена никак.

           
И последний, но в то же время важнейший, ключевой механизм реформы, который из нынешнего законопроекта исключен в принципе, – контроль: внешний, внутренний, парламентский, медийный и гражданский. Стоит остановиться на каждом. Внешний контроль – это прокуратура, которая занимается надзором за работой МВД. Внутренний контроль – это непрерывная ведомственная работа и личная ответственность каждого руководителя. Потому что если начальник отдела не знает о том, что все его подчиненные берут откаты, значит, он либо полный идиот и не может занимать руководящую должность, либо в доле. Департамент собственной безопасности призван выявлять масштабные коррупционные проявления, преступные группы внутри ведомства и системные связи сотрудников МВД с криминальным миром. Вместо этого пушка стреляет даже не по воробьям – по комарам. Да и сама по себе она уже перестала быть орудием. В советское время была инспекция по личному составу – по сравнению с Департаментом собственной безопасности карликовое подразделение, которое справлялось со своими обязанностями гораздо эффективнее сегодняшних милицейских особистов. Парламентский контроль – это публичные расследования, которые проводятся специальными депутатскими комиссиями. Сегодня эта тема даже не обсуждается, хотя это один из самых эффективных в мире механизмов по выявлению коррупции в высших эшелонах охраны правопорядка. Медийный контроль – это почти полная открытость полиции для СМИ. Сегодня журналистам приходится об этом только мечтать, и система «своих» и «чужих» репортеров будет работать до тех пор, пока аккредитация работников СМИ в структурах МВД будет зависеть от того, угоден ли журналист чиновникам в погонах или нет.

           
Гражданский контроль, пожалуй, – ключевой момент в этой системе, потому что от него напрямую зависят остальные формы контроля. Во всем мире правоохранительные структуры работают под строжайшим контролем общества. Он в равной степени существует в полномочиях парламентов – и федеральных, и региональных. Такая же система отчетности есть и на местном уровне. Это не дает возможности глубоко проникнуть коррупции, не дает возможности сотрудникам нарушать закон, закрывать дела. Нам необходимы аналогичные механизмы парламентского и общественного контроля со спецполномочиями.

           
В итоге в реформе нет ничего. Это порождает серьезные опасения, что злоупотребления как были, так и будут, поскольку МВД позаботилось о своих полномочиях, совершенно не затрагивая механизмы контроля. Вряд ли это произошло случайно. МВД привыкло так работать, ориентируясь на начальство и не наделяя народ и его представителей правом контроля и получения отчета. Чего стоит одно только «общественные советы формируются самим МВД». Практика «кивал» переносится на общественные советы, которые лишаются полномочий, но при этом за ними декларативно закреплены некие надзорные функции.

           
Без нормального общественного контроля никакие зарплаты и соцпакеты не удержат сотрудника МВД от коррупции. Необходим строжайший, комплексный контроль над всеми органами власти. И чем серьезнее полномочия, тем строже должен быть контроль – это аксиома, которая начисто исключена из проекта реформы.

           
Нынешний закон «О полиции» имеет мало общего с задекларированными целями реформы. То, что реформа в своем нынешнем виде не может быть удачной, уже совершенно очевидно. Не потому что есть чей-то злой умысел, а просто в силу того, что ведомственные интересы доминируют над общественными и национальными. Такова неизбежная практика любого бюрократического механизма.


При всем том не стоит считать, что достаточно реформировать МВД – и мы на следующий день проснемся в новом, абсолютно законопослушном и защищенном обществе. Это только один из инструментов. Мы можем получить профессиональное, компетентное, неподкупное МВД, которое моментально увязнет в коррупции прокуратуры, бесконтрольности следствия, давлении чиновников смежных министерств. Реформа должна относиться не только к МВД, но и ко всем правоохранительным ведомствам, и в каждом из них необходимо провести чистку по трем признакам: ограничение функций, распределение ответственности и сокращение численности. Потому что в противном случае максимальным результатом пресловутой реформы станет уменьшение количества евсюковых на 20%. Двое уйдут, восемь останется. Гора родила мышь.




 

Материал предоставлен для "Федерального справочника".


 

 

Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама

федеральный справочникФедеральный Справочник
107023, г. Москва, Семёновский переулок, д. 15

Тел.: +7 (495) 783-52-12
Факс: +7 (495) 783-89-38